Меню
16+

"Мой район"

06.06.2021 10:04 Воскресенье
Категории (2):
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Деревни уходят в небо. Две деревни Ординского округа уходят вслед за жителями

Автор: Светлана Перминова
корреспондент

Съезд с трассы в Починки. Фото: Светлана Перминова

Название деревни Починки ещё пока можно встретить на дорожном указателе на региональной трассе. А вот Саламаты обозначены разве что на карте – случайный путник примет деревню за логическое продолжение Починков. Две деревеньки разделяют лишь поле и ложок.

Починки

Если верить указателю, Починки расположены в трёх километрах от автотрассы. Да только и это малое расстояние в ненастье может стать непреодолимым. Как-то ранней весной о своём намерении совершить вылазку в деревню мы сообщили главе Медянского теротдела Петру Спирину. Пётр Иванович усмехнулся: «Ну, коль на внедорожнике поедете, может, и проедете. А на легковой делать нечего». Внедорожника у нас не оказалось, и мы решили дождаться лета.

Даже в самую сухую сушь колеистая, отсыпанная гравием дорога, тянущаяся вдоль леса, заставляет понервничать. В Починках зелено. Насколько хватает глаз – повсюду до горизонта ельнички. По правой стороне дороги причудливо изрезанные овражками обширные луга с озерцами. Красиво.

В деревне впечатление жилых производят первые три дома по одной стороне улицы вдоль дороги. Дом Клавдии Крапивиной стоит первым.

- Я родилась и выросла здесь. Работать вместе с мужем уехали в Кунгур, — рассказывает Клавдия Николаевна. – Я на кожкомбинате работала, муж – на машзаводе. Вернулись в родное село, ещё на пенсию не выйдя. 11 лет назад муж умер. Мне сын говорит: «Мама, мы тебя тут не оставим – как ты тут одна будешь?». Нет, — говорю, — я уж никуда не поеду. Неохота мне отсюда уезжать. Сыновья оба в Кунгуре живут, приезжают, помогают, куда деваться. Внуки-то старшие раньше всё лето у меня жили, а с младшими мне уж не справиться. Одиноко ли? Ну, бывает иногда. Телефон берёшь да звонишь кому-нибудь, — делится женщина. В гости друг к другу не ходим – нас тут семь человек всего-то живёт. Почти все пенсионеры, из молодых-то мои соседи, им по 44. Вот их иногда прошу помочь, с чем сама уже не справлюсь.

Нынче Клавдия Николаевна купила пяток кур — всё есть кому слово молвить, а курицам раздолье. Фото: Светлана Перминова.

Кормильцы

Понятно, что в Починках нет ни магазина, ни школы, ни ФАПа. Из всех признаков цивилизации – скучающий таксофон у скособочившегося бревенчатого дома с проваленной крышей. В трубке гудит – связь есть.

С водой в деревне проблем нет, водопровод работает исправно. В февральскую стужу не перемёрз, как в Саламатах. Правда, ни для питья, ни для мытья водопроводную воду жители не используют – жёсткая. Даже земля после полива белой становится.

- Питаемся дождевой водой, снеговой, — говорит Клавдия Николаевна. – Автолавка к нам не ездит – для кого тут ездить? Спасают нас добрые люди – соседи. У Геннадия Васильевича Крапивина УАЗ есть. Вот он поедет в Шляпники, ему продукты и заказываем. Список напишешь, он привезёт. И за водой иной раз в Подберёзово канистру с ним отправишь.

Галина Зыкина без малого 30 лет живёт в Починках. Переехала из Межовки к мужу Александру Козюкову. Не так давно он попал под сокращение, и теперь супруги выживают шабашками. До Шляпников иногда ходят в магазин 5 км пешком. Это если прогуляться захотелось. А так для немногочисленных жителей Геннадий Крапивин и его УАЗик – единственные снабженцы едой и водой.

Правда, отзывчивый к соседям Геннадий Васильевич не разделил наше желание пообщаться: «Живём и живём, — говорит, — чё рассказывать?». Семья Геннадия Васильевича по своим понятным и оправданным причинам живёт замкнуто, поэтому мы не стали надоедать. Лишь попросили разрешения сфотографировать героический УАЗик.

Саламаты

Едем сквозь берёзовый туннель, и до этого исправно поющая радиоволна начинает прерываться посторонними эфирами, скачет самовольно по частотам. Иногда в эфире проскальзывает украинска мова. Кажется, что ты выпал в далёкое-далёкое прошлое, когда папа по ночам ловил «Голос Америки» в завывающем помехами и потусторонними голосами приёмнике… Становится не по себе в незнакомом безвременье.

Деревня Саламаты встречает буйной зеленью, в которой стыдливо прячутся избы-развалюхи. Если бы не зовущая вглубь дорога, среди пышущей растительности деревню не разглядеть. Здесь как будто тот же пейзаж, что и в Починках, да не тот: деревья подступают ближе, меньше простора. Ельник встаёт по ту сторону лугов словно выше и гуще. Зато в высокой траве плещется озерцо.

Дорога в Саламаты.

И из домов растут деревья...

Сколько ни езди по деревне, признаки жизни найдёшь только в двух домах.

- Издали вроде видишь, что деревня-то есть. А в деревню-ту заедешь – и пусто. А красиво как – улица прямёхонькая, всё зелень. Особенно когда сирень-то цветёт, черёмуха, какая красота вокруг! – такими словами встречает нас Фаина Усова. — Двое нас в деревне осталось — две старухи, — рассказывает Фаина Александровна. — Дачники ещё приезжают летом, но мы с ними не якшаемся.

Фаина Александровна Усова.

В июне женщина отметит 83-й день рождения. Трудно поверить, но ещё полвека назад здесь была большая деревня. В каждой семье росли по трое-четверо ребятишек. У Фаины Александровны было пятеро: три дочери и два сына. Жили в деревне дружно и весело. Работали ФАП, почта, магазин, клуб.

- Школа была большая, до пятого класса там учили, — рассказывает Фаина Усова. – Моя последняя дочь в первом классе училась из деревни одна, во второй класс пошла уже в интернат в Шляпники. Получается, больше 40 лет нет школы.

Стадо по деревне ходило большое, коров 40, — вспоминает женщина. — Овечий табун отдельно пасли. Все держали скотину. В каждом как есть доме скотина была.

Сейчас любимой маме и бабушке помогают дети и внуки: обихаживают огород, привозят продукты. 10 внуков и 14 правнуков – такое у неё наследство. Детей у Фаины Александровны осталось трое: в 1989 году страшная автокатастрофа унесла жизнь 20-летней дочери. А спустя 12 лет в Казахстане в автомобильной аварии погибла с мужем вторая дочь. Их двоих детей воспитали бабушка с дедушкой со стороны отца.

Сегодня воспоминания о семейных трагедиях подёрнулись для пожилой женщины паутиной времени. И сама она смотрит на бытие философски: сколь отмерено – всё наше. А маленькие радости замечать надо.

- Почту нам из Терёхино возит почтальон, — рассказывает Фаина Александровна. — Ну, аккуратный очень почтальон, мы им довольны очень. Дорогу года три, как гребут. Хорошо. А то по деревне невозможно было до соседки дойти.

20 лет назад январским вечером под предлогом напиться воды проникли в дом Фаины Александровны воры-гастролёры и потребовали иконы. Для устрашения связали женщине руки и вытолкали в другую комнату. Сами собрали образа, заперли хозяйку в доме, а ключ выкинули тут же, под порог. Фаина Александровна без труда освободилась из наспех завязанных бечёвкой пут и выскользнула из дома через чёрный ход, о котором преступники не подозревали. Побежала к подруге Тамаре Михайловне и её супругу Фёдору Андреевичу… Впоследствии одного из преступников нашли.

- Мне говорят: «Страшно ведь здесь жить. Волки могут в деревню забрести». Волков-то как раз и не страшно – волк-от в избу не зайдёт. А вот еких-то страшно, — заключает женщина. — Ноги-то когда носили, так за грибами-ягодами ходила, никого не боялась. Все поля кругом обойду… Нарушилась деревня, — вздыхает Фаина Александровна. — Все жители перемерли. Я последняя местная-то здесь осталась. Своим сразу сказала: «Как родилась, здесь живу, и умирать тут буду!». А пока живётся, хоть на коленках, да в огородчике покопошусь. Сын вон меня в прошлом годе по грузди возил. Поживёооом!

Позабытые

Овдовевшая Тамара Шукшина переехала тоже ко вдовому Фёдору Андреевичу из Терёхино. 30 лет прожили в построенном хозяином доме. В последние четыре года женщина была матерью для разбитого инсультом мужа. На руках у неё он и умер в этом феврале.

- Я когда сюда жить пришла, здесь 34 хозяйства в обеих деревнях было. И никто ведь никуда не уехал – все вымерли. Остались от них развалины-дома, — констатирует Тамара Михайловна. – Позабытые мы тут. Продукты нам возит терёхинский почтальон Витя. Заказываю ему хлеб, молоко, яйца. По пятницам привозит вместе с газетой. Вот газету-то можно не выписывать, а если я её не выпишу, Вите не по чё к нам ехать. 20 с лишним лет нет в деревне магазина, — продолжает женщина. — Да хоть бы раз в неделю привезли товары первой необходимости. Или вот я ещё по телевизору видела, что волонтёры помогают таким, как мы.

Неудобно не работать

Все спрашивают: тебе там не страшно, не тоскливо? А некогда мне было тосковать. В 38 лет одна с пятерыми детьми на руках осталась. Когда сюда пришла жить, работать негде было. А мне неудобно: Федя работает, я — нет. Я двух коров завела, телят, свиней, овец, пасеку пчёл развели, два сада.

Я с молодости робила на ферме. Нас шесть девчонок пришли в колхоз после седьмого класса. 15 коров вручную подоить надо – пальцы как скрючились тогда, так и осталися. Силосовать нас ставили. Наделаны были в земле деревянные срубы. Нам на лошадях возят «зелёнку», а мы в этих ямах-секциях чурками её утрамбовываем. Или ночью пошлют нас ветрогонить, зерно сортировать, значит. В барабан зерно сыплют, мы вдвоём ручку барабана раскручиваем — чистое зерно падает в одну сторону, сорняки в другую. Или дежурили на ферме ночью. И всё с фонарями – света-то не было – всё руками. Два ведра воды с озера по земле волочишь – ноги подгибаются – коров поить. Всегда в передовиках была. Орден Трудовой Славы III степени есть, да на пенсию это никак не влияет.

Жили – песни пели

Из пятерых детей Тамары Михайловны в живых остались трое. Раз в неделю прибегает из Грызан помочь матери в огороде дочь Нина.

- Мы тут засыхаем. Воды четвёртый месяц нет – перемёрзла, — продолжает рассказ Тамара Шукшина. — Ничего не растёт. С озера не наносишь – тяжело.

Кто приезжает сюда, говорят: «Ой, как у вас красиво!». Летом – да, красиво. А весной, как снег сойдёт, выглянешь в окно: всё серо стоит в прошлогодней траве. Ой, как не баско! Сядешь и думаешь. Мама у меня с 1919 года, они во время войны на тракторах-колёсниках работали. Ведь ни один гектар земли не был запущенным. Вся земля обрабатывалась. А теперь поля брошены, все затянуло лесом. Вот как так? И школа была, и садик, ФАП, почта, два магазина – живи да радуйся. Сейчас всё нарушено. И почему такая жизнь? Или поколение сейчас такое, что про всё забыли…

Помню, мама поедет с женщинами на лошадях на сенокос с раннего утра, возвращаются, уж когда солнце на закат. Слышим: песни поют. Мама, значит, домой едет. Уробятся там, но с пес-ня-ми! Да, тяжело было, в бедноте жили, но жили! Песни пели. Теперь этого не услышишь… Только когда Федя умер, настигло меня одиночество… Пойдём, милая, садок тебе свой покажу, — обрывает себя Тамара Михайловна.

Кот Котя ходит за хозяйкой по пятам. Семья.

Огород Тамары Шукшиной, или садок, как она его называет, в идеальном порядке. Зеленеют кусты и плодовые деревья, на грядках ни одной сорной травинки. Изумляюсь: «Как?» — Да на коленках ползаю,- просто улыбается женщина. — Помирать собирайся, а рожь сей!

Если "садок", то должен цвести.

На выходе из дома нас провожают ласковым курлыканьем голуби – всякую живность привечает-прикармливает Тамара Шукшина. Спасается от одиночества.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

1361